Ольга Лукичева.
Размышления о поэзии Николая Колычева на "Колычевской осени"-2026.Коль скоро сегодняшний праздник называется "Колычевская осень", от осенней темы в колычевской поэзии нам уйти не удастся. Осень была любимым временем года поэта, вдохновляла его.
Известное стихотворение, которое он посвятил собственному дню рождения, уже сегодня звучало. Но, поскольку аудитория частично сменилась, в повторю его.
24 ОКТЯБРЯ
Красногруд он и чернобров.
Осень – трепетная свирель
В узких дырочках сквозняков.
Осень – поздняя песнь осин,
Осень – шелестный мёд берез.
Зелень вёсен врастает в синь,
Я – всецело в предзимье врос.
Кроны туч на стволах дождей
Вижу, словно с речного дна.
Наугад расту, в темноте.
Осень – это моя весна.
Эти сумерки жуть таят,
И глазами грозящих дул
Зачернела свирель моя –
Белогубый в неё задул.
Пусть надежда листвы дрожит,
Обрывается связь с людьми.
Я приемлю и эту жизнь,
Я восславлю и этот мир.
Многим известно, что этот вариант в сборнике «Звонаря зрачок» появился благодаря Виталию Семеновичу Маслову. Но это неполный текст стихотворения. Первоначальный вариант был опубликованный в сборничке "Учусь грустить и улыбаться" в 1990 году и состоял из двух частей.
Первую я только что прочла, она на слуху у многих, а вторая звучит так:
«Огня! Огня!
Корни выстудил нам октябрь,
Бледный призрак спешит обнять
Солнца свергнутое дитя».
Я оплакал траву, цветы…
Но, покуда живу с людьми,
Буду, буду до хрипоты
Петь о том, как прекрасен мир!
Не бывает без жизни смерть,
Потому даже смерть — пою!
Не желаю в аду гореть,
Вы сожгите меня в раю.
Чтобы муки мои узрел
Весь погибший честной народ.
Осень, осень… Твоя свирель
Зазывает на эшафот.
И слезою звезда дрожит,
И заря приспустила флаг…
Я хриплю, прославляя жизнь,
А не призрак грядущих благ".
Но и это еще не все. Существует авторский вариант, опубликованный только в 1997 году. Там есть три четверостишия, не вошедшие в «Звонаря»:
Я все глубже врастаю в твердь,
Я в просторы пространства врос,
Как рождение врастает в смерть.
Пустотою свирель свистит...
Где-то рядом уже предел,
За который нельзя расти.
И неведомо – что грядет...
Так врастают в любовь и в крест.
Это в вечность душа растет.
На мой взгляд, все три варианта хороши, все три - полноправные самостоятельные произведения.
Итак, осень — любимое время года Николая Колычева. Может, и потому, что поэт рожден осенью.
И мне кажется, что более осеннего поэта, в русской литературе - с Пушкиным, Есениным и другими великими – все же нет. Нет поэтов, столько и так написавших бы об осени, как Николай Колычев.
Вчитайтесь, вслушайтесь:
«Как жадно осень пьет из неба свет!..»
Или это:
Печальные дожди по всей России,
И я брожу, с последних листьев желтых
Сцеловывая капли дождевые…»
Осенние мотивы звучат чуть ли не в половине его стихов - в разном контексте.
Вот в стихотворении, посвященном своей Родине, которую Николай Колычев горячо и очень искренне любит:
Но свист ветвей и скрип корней
Не разлюблю!
В болезни, в гибели
Родимое – ещё родней.
Не вырвать из меня проклятия,
С Тобой – и жить, и умереть.
Осенним лиственным распятием
На древе Родины гореть".
Но даже если не касаться контекста, в котором автор использует осенние строки, а просто перечислить их, получится впечатляющий перечень ярких, запоминающихся образов:
"Как жадно осень пьет из неба цвет!.."
Разобью ногою тонкий лед..."
Добирать каждой клеточкой кожи!.."
Журавли летят... Куда?.. Откуда?.."
Скорбя по угасающему лету... "
А те, конца которым ждать устали..."
"...Скоро листьев и ветвей оборвётся связь,
Дождь рассыплет по земле капли дробные..."
Что же касается родины, стихов на эту тему у Колычева очень много. Так, Поэт не однажды возвращается к теме тяжелых для него и для всей страны 90-х, ему страшно от того, что сделали с нашей страной:
Я жив тобой, но я в тебе тону.
Никто в стране людей необъяснимых
Не может объяснить свою страну…"
Давно в нашей поэзии не было такой искренней, настоящей любви к Родине, к России.
Родная природа и родная страна сливаются для поэта воедино. Он не мыслит жизни без них обеих.
В зависимости от контекста, природа (сегодня говорим об осени преимущественно) у Колычева становится совершенно разной - от нейтрального ощущения желто-алых листьев, которые, тихо шурша, ложатся на холодную плоть камней - в лирических стихах, до стремительных листьев, мчащихся в багровом и золотом вихре, а вот это знакомо каждому северянину:
добирать каждой клеточкой кожи!»
И такая картинка тоже любому знакома:
Подвели его тонкие лапки»
в грустных стихах - "акварели рощ и полей плачут за оконным стеклом"
и в горьких - о том обязательном осеннем деревенском обряде - забое домашнего скота.
Рассыпаясь шипящим зловещим пророчеством" (в стихотворении "Бык")
или вот это
Темный лепет обезлиствевших осин"
Осень для поэта ассоциируется с образом женщины. Не случайно они стоят рядом в колычевской поэзии. Вот "женщина, похожая на осень" в осеннем парке с вытоптанными и смятыми листьями. Почему поэт показывает женщину похожей на осень? Может, потому, что юность ее уже прошла, и молодость тоже. А еще и потому, что чувства к этой женщине в душе героя стихотворения, уже увяли, подобно осенней листве.
Есть у Колычева одно из немногих стихотворений, полностью посвященных природе. В этом случае — осени. Для поэта здесь образ осени напрямую связан с образом зрелой женщины. Его замечательно читает Наталья Егорова, актриса Новгородского драматического театра имени Достоевского.
И долгий вздох: "Краса какая!.."
Всей плотью буйствует земля,
Осенним цветом истекая.
Кричит в объятьях смерти жизнь
И страстно отгорает лето...
Так жадно женщина дрожит
В пылу недолгого расцвета,
Когда не хочет увядать,
И знает, что не быть прекрасней,
Наполненная хищным - "Да!"
Жестокая в своём несчастье,
Бессильная себя сберечь...
Огнем припадка золотого
Она способна и разжечь,
И сжечь любовника любого.
Рабой — отдать себя во власть,
И, насмеявшись — завтра бросить...
В ней все — любовь, и страх, и страсть,
И скорбь и жалость... Это — Осень.
И все ж, в осеннем естестве
Я слышу зовы к состраданью.
И дорог цвет, и дорог свет,
И неизбежно расставанье...
Какая жалоба - во всем!
Но горькое залито сладким...
Не все ли мы в себе несём
Горючей осени повадки?
Живем лишь миг, чтоб век — жалеть
Судьбы, расплёсканной беспечно...
Нам то дороже на земле,
Что хрупко и недолговечно.
Осенние мотивы звучат и в стихах о деревне, вообще о природе, и в философских стихах....
Однажды, от одного довольно слабого поэта я услышала: "В каждом стихотворении должна быть своя изюминка". Так вот в стихах Николая Колычева, если можно так сказать, изюму щедро насыпано.
Поэт находит красоту в обыкновенном, привычном всем нам. Казалось бы, все мы видим то же, что и он, а вот слов таких - не находим.
Первым моим впечатлением от колычевской поэзии было удивление: да, у него всё - правда. Как же я и сама-то раньше этого не заметила, не поняла? То же услышала от какой-то старушки после того, как она познакомилась со стихотворением "На болотах клюквы россыпи догорают в пепле инея". Она сказала мне: "Это ТАКАЯ правда! Клюква так и лежит вся в инее, будто в пепле».
При этом – любое из слов, используемых Колычевым – значимо.
За озером в гряду сливались ели,
И звезды остывали на воде,
Те, что взлететь на небо не успели…
Давайте, посмотрим на это четверостишие пристальнее. День «отсиял». Робкий рассвет, сменившийся ярким, в данном случае ясным летним днем, завершился горящим закатом.
«В Память канул день». Это не пресловутое «красное словцо». В памяти остается любой день, который когда-то, в сходных обстоятельствах, наше подсознание вытянет из нашей памяти вместе с пережитыми тогда ощущениями.
«За озером в гряду…». Наверняка вы не замечали, как с наступлением темноты густеет лес.
«И звезды остывали на воде…». Ни разу, ни в одном фильме, я не видела, чтобы хоть кто-то из кинематографистов показал это удивительно красивое зрелище, когда совсем низко висящие звезды отражаются в озерной глади. Вот лунную дорожку снимают часто, а звезды... Кажется, они действительно остывают. Еще чуть-чуть отдохнут, и взлетят на небо.
А луна у него какая! Одно только перечисление не всех даже - так их много - лишь некоторых образов колычевской луны впечатляет!
«Огрызок лунный. А луну-то сьели!»
«Младенец лунный»
«Бледным воском луна расцвела»
«Лунная камея»
«Зевок луны в речной воде»
«Взгляд обезумевшей луны...»
Всех ушедших друзей, всех обманутых женщин,
Всю родную страну, всю былую потребность любить,
Чтоб любви на себя оставалось все меньше и меньше».
Давно в русской поэзии так не писали о природе.
Природа в колычевских стихах — это создатель и зеркало настроения. Она сопереживает человеку.
Большая луна холодна и бледна, как покойник.
И ветер – то снег обрывает с небес,
то скулит,
Вцепившись замёрзшими пальцами в мой подоконник».
У Колычева нет простеньких стихов - типа розы-мимозы, любовь-кровь. Каждое из его произведений многомерно. Вот в этом стихотворении - взаимоотношения ветра и одинокого человека. Причем, ветер выступает полноправным участником действия.
И в подтверждение того, что стихи Николая Колычева невероятно глубоки, следующее стихотворение.
Вновь душу грустью осыпает осень,
И так охота все дела забросить,
И пить, и плакать, снова пить и петь...
О, птичий крик, упавший свысока!
О, тишина, готовая взорваться!
Огромная, крылатая тоска...
Нет, на нее нельзя не отозваться.
Нехитрый стол, в стакане – самогон,
Вонючий, и на цвет – какой-то синий.
Давно в деревне нету магазина,
Но не прижился здесь сухой закон.
Уж близок вечер. И столбы дымов
Спешат тепло живое обозначить,
И сразу видно, где – дома, где – дачи...
И дач - намного больше, чем домов.
Как горько мне! Как страшно понимать,
Что летом жизнь кипела понарошку!
Вот вывезут последнюю картошку,
И грянет смерть по имени зима.
Придут ко мне бездомные коты,
Придут ко мне бездомные собаки...
Темнеет. В небе – тусклый свет звезды
И горький свет – в лесхозовском бараке.
Еще стакан! За все, что я люблю!
И долго на луну глядеть, вздыхая...
Я пью не потому, что жизнь плохая,
А просто – осень. Потому и пью».
И сразу понятно, что это удивительное стихотворение - далеко не только об осени.
Многие из вас заметили (хочется надеяться), что природа у Колычева очеловечена, наделена человеческими свойствами, чувствами, привычками. Как здесь, например:
«Расчавкался апрель – снега жует,
"...Он (речь об апреле) бросился мне в ноги у крыльца
Он шепелявит сбивчивую тайну,
Мусоля мысль… И мысли нет конца,
И нет конца невнятным бормотаньям.
Я знаю, так звучит стихов строка,
Пока не станет высказанным словом.
Из этих нитей соберется ткань…
Узором истин вышьется основа...»
И опять непростое стихотворение.
Весна, чавкающий по-человечьи апрель - и рождающиеся стихи...
Вот и здесь, в этом стихотворении, природа одушевлена:
Баюкает младенца лунного…"
Природа у Колычева испытывает и переживает то же, что в определенный момент испытывает любой из нас: "листву повыплакали чащи", "гаснет бред листопада", "снова осень на листве гадает", осень у него жадно "пьёт из неба свет", "молитвой скорбной размыкает ветер холодные небесные уста".
И ведь слова-то какие находит — простые, обыденные, повседневные, а какое чудо творит с ними – просто дух захватывает!
"Поляны ягодами плакали, прощаясь с летом" - вот этой поэтической картиной я заставила ахнуть мою маму, а было ей тогда уже за 80: "Да как же можно ТАК писать!!!"
Поэт и сам сливается с очеловеченной им природой, ощущает себя ее частью.
"Я лист, что до срока с родимого дерева сорван..."
Как ветер, как лес, как трава"
"...Валятся снега моих ошибок
На листву невызревших заслуг..."
Наверное, потому и так болезненно он встречает период, когда приходит пора забивать скот, которому целый год отдавал душу, свои силы, заботился.
В темноте снега колючие шуршат,
Словно по полю катают белый шар,
Шар, похожий на огромного ежа.
Ой, настигнет! Попаду под белый гнёт.
Ой, близка моя бессонница, близка!
Мягкой лапой память душу шевельнёт,
Острый коготь в сердце выпустит тоска.
Побреду в поля, куда глядят глаза,
Припаду плечом к вздыхающей сосне,
И покатится горючая слеза.
И сорвётся со щеки, сжигая снег.
Задержись, пора ночная, на земле!
Не всходи на небо, алая заря!
Целый год скотину холил и жалел,
А наутро буду резать, да шкурять.
А по полю ветер сеет из горсти
Тёмный лепет обезлиствевших осин,
И так хочется прощения просить,
Словно кто-нибудь услышит и простит".
Вот и в другом стихотворении - «Бык» - та же тема:
Рассыпаясь шипящим зловещим пророчеством.
Ах, я знаю, я знаю, что делать мне надо!
Но не хочется мне. Ну, ей-Богу — не хочется..."
Потому и показывает поэт, хорошо знающий деревню и сельских жителей, так правдиво деревенского мужика, бегущего от беспросветной жизни, всем сердцем желающего лучшей доли для себя и своих детей. Безрезультатно пытается он взлететь вслед за "текущими" к югу журавлями. И картины осени вновь помогают автору в этом:
Луг пожух, и лес испуган.
Плачут лебеди да гуси
И текут по небу к югу.
Птицы плачут – сердцу больно,
Оттого ль за острым клином
Побежал мужик по полю
От хибары, от скотины.
От жены – трудом согбенной,
От детей, вослед кричащих,
От скирды гнилого сена…
Он хотел взлететь над чащей.
Он хотел обняться с высью,
Он хотел расстаться с пашней,
Он хотел взлететь над жизнью,
Над собой – смешным и страшным.
И вонзал он в небо руки
С криком – чуть не журавлиным,
И ветвились в сладком муке
Струны жил на шее длинной.
«Улечу!» - и с этой верой
Он бежал, взлетая в волю…
И упал комочком серым
На краю родного поля.
Подошла жена родная,
Остудила лоб ладонью:
- Ты куда бежал?
- Не знаю.
- Ты чего хотел?
- Не помню».
На это стихотворение существует уже несколько песен разных авторов. Любопытно, что, не сговариваясь, они дали песням одно и то же название - «Мужик».
Но не только себя - любого человека - Колычев тоже показывает частью природы. Каждый человек тоже неразрывно связан с природой, потому и человеческая старость воспринимается поэтом, как осень жизни, говорит ли он о поздней любви.
Каждый луч тепла осеннего..."
или вот старик, тщетно ожидающем родных с каждым проходящим поездом
Скорбь сожрала яблоки щек..."
Стихи Колычева полны смысла. Каждое из них – это целый мир. Непостижимым образом поэту удается отображать самую суть описываемого чувства, явления.
Когда-нибудь, заставив постареть,
Допишет время наших лиц полотна,
Запечатлев мазком последним смерть…»
«Валятся снега моих ошибок
На листву невызревших заслуг…»
Давно так не писали о жизни.
Не сомневаюсь, что вам известны слова Станиславского о «подводном течении». Так вот в колычевской поэзии мы находим даже не один, а несколько пластов такого «подводного течения». И каждый из читающих и слушающих его стихи, понимает их по-разному. Каждый видит доступную ему глубину. Иногда, для того, чтобы понять следующий пласт глубины, нужно прочесть стихотворение не один раз.
Стихи Н.Колычева всегда наполнены глубоким философским смыслом. Не глубокомыслием (на самом деле — спрятанной за глубокомыслием пустотой, когда на самом-то деле и сказать нечего), чем грешат многие современные, и не только современные поэты, а именно глубоким смыслом понимания мира и своей роли в мире.
Что за ветер!
На березе — лист...
Ах, что за лист!
Кто совсем не думает о смерти,
Тот не знает, как прекрасна жизнь.
Что мой век для мира?
Лишь минута.
Что мой век?
Как в кулаке - вода…
Хочется заплакать почему-то.
Так,
Как я не плакал никогда.
Ощутив, как необъятна Вечность,
Зная краткость своего пути,
Дней страшусь, растраченных беспечно,
Больше, чем последнего "прости".
Но душа тесна любви разливу,
И уже шевелит губы песнь:
Мать честная! Я такой счастливый!
Хорошо, что я на свете есть!
В светлом небе лунная камея
Понапрасну зазывает мглу.
Знаю я, что многое умею,
Верю я, что многое смогу.
Над заливом — ветер...
Что за ветер!
Лодку бы да парус...
Плыть и плыть...
Чаще надо вспоминать о смерти,
Не затем, чтоб плакать, -
Чтобы жить».
Есть у поэзии Николая Колычева еще и такая особенность:
Поэт совершенно точно отражает не только пережитые лично им чувства, но и чувства того, кем он не может быть по определению: женщины, молодой девушки, животного и др. Это не у каждого поэта получается правдиво. У Колычева получается. Такое впечатление, что он буквально «влазит в шкуру» своего героя и изнутри проживает его жизнь.
Сам Николай Колычев, когда я сказала ему это однажды, возразил: «ни в чью шкуру я не влажу. Я просто думаю, как это может быть».
Я уже упоминала, что стихи его наполнены яркими образами. Даже если вы никогда не слышали имени Николая Колычева, и никогда не читали прежде его стихов, в чем я сильно сомневаюсь, даже уже сегодня вы, наверняка, отметили выразительный, образный язык его поэзии.
Поэт находит красоту в обыкновенном, привычном всем нам. Казалось бы, все мы видим то же, что и он, а вот слов таких - не находим.
Мир погружался в тайну полутьмы.
С дождём последним слился первый снег,
Отметив день рождения зимы."
"Грибами пахло… Сладкой прелью…
Елей!.. Медынь!..
Поспели ночи! Перезрели —
До черноты!
И окна сквозь густую сажу
Текли к земле.
Казалось — масло щедро мажут
На чёрный хлеб..."
А еще одну замечательную песню вы, наверняка, услышите сегодня в исполнении Лилии Евсеевой. Там есть такие строки:
И рассыпаться прахом по ветру,
Но листок в сентябре
Безнадежно вцепляется в ветку"
Вообще стихи Николая Колычева необыкновенно музыкальны. К его стихам очень часто, чтобы ощутить всю их прелесть, надо идти через музыкальные ритмы. Вот послушайте:
Круглая да ясная!
Выглянешь из окна –
И не сводишь глаз с неё.
Звёзды - там, звёзды – тут,
Голубое крошево.
Лес – как белый петух
С гребнем обмороженным.
Ах, узор-перебор
С переливом тоненьким!
За узором – забор
Выгнулся гармоникой…
То ли вздох, то ли хруст,
То ли с ветки – снега ком,
Пляшет во поле куст,
Топчет шапку сапогом.
Эх, раз! Еще раз!
В желтый бубен полночь бьет,
С хрустом крошится наст,
Под гармонь петух поет.
Мне ль сидеть, взаперти?
Я ли этак не смогу?
Сгинь, грусть, пропади
Вместе с шапкою в снегу!
А снег из-под ног
То вспорхнет, то брызнет,
Ни смерти давно
Не боюсь, ни жизни!
Заржал овраг:
– Да кому ты нужен,
Такой дурак –
Ледяные уши!
В его стихах вообще много музыки, часто звучит песня - «любимая, про ямщика". Вот один только фрагмент из его стихотворения «Гостиница»:
И дверь на запор.
Для этого, право, порою бывают причины.
Хмельные слова...
Но, ненужный прервав разговор,
"Ямщик, не гони лошадей...", – вдруг запели мужчины.
Запели с любовью к своей необъятной стране,
Высокую ноту тянуть помогая друг другу.
И, требуя воли, в большом, - во всю стену – окне
Металась и билась огромная сивая вьюга.
"Ямщик, не гони лошадей..." - Эх, гудеть так гудеть!
В карман спекулянта всю ночь четвертные летели,
Ведь люди давно разучились без выпивки петь,
А как не запеть, если воют такие метели?
Там в гриву небес пятернею вцепляется площадь...
И вдруг всем поющим послышалось сразу одно:
Заржала последняя в Мурманской области лошадь».
Это стихотворение из 90-х. Помните, в те времена в сквере возле Пяти углов возила пассажиров единственная тогда лошадь?
[Мурманчане знакомы с образами, появляющимися в этом стихотворении. Но жителям других местностей я должна дать пояснение, иначе не все понятно. «Там в гриву небес пятернею вцепляется площадь». Мурманская площадь Пять углов расходится от центра пятью улицами, подобно пяти пальцам руки»].
Совсем недаром многие колычевские стихи стали песнями.
Палитра изобразительных средств Колычева немыслимо богата. К таким средствам относится и звукоподражание. Стихи Колычева выигрывают от того, что поэт не только внимательно вслушивается в окружающий мир, но и мастерски – обыкновенными, казалось бы, словами - передает его звуки.
Была трава в росе – бела.
Но с гор, блеснувших позолотой.
Сползла надкушенная мгла.
И, наполняя русло тропки,
Заволновался первый свет,
И птицы крик раздался робкий,
И робкий – прозвучал в ответ…»
В этих строках мы слышим и дыхание болота, и птичьи голоса.
А в этих чьи голоса?
Кричанье чаячье, ворчанье гагачье...
Чёрные очертания сучьев.
Повторяющееся "ч" напоминает птичий гомон.
Думаю, что и специалисты и читатели, знакомые с колычевской поэзией, уже обратили внимание на необыкновенную для современной поэзии точность его поэтических образов, точность слова. У Колычева пустых слов, ненужных, использованных только для рифмы – просто нет. Поэту вольготно в русском языке. Он – полновластный хозяин Слова. Он играет словами, да что там играет, - буквально "купается" в словах.
Каждый, кто окунулся в поэзию Николая Колычева, не мог не заметить, что его стихи наполнены его собственными афоризмами. Пожалуй поэтов и писателей, давших нам живучие афоризмы, не так и много. А давших такое обилие интересных и умных афоризмов - единицы.
Это ему принадлежит одна из самых коротких и, наверное, одна из самых точных характеристик нашей страны, ее менталитета
«О, Россия! Гармония противоречий…»
А вот еще примеры колычевских афоризмов. Их неполная подборка есть и на колычевском сайте, и в колычевской группе ВК.
Не заменить оригинал…»
«Мы так жестоко изменяли мир,
А он теперь – в отместку – нас калечит…»
Это замечательно, что очень многие его мысли звучат афоризмами.
Пишет о листопаде "Прозрачной скоро эта роща будет"
Вот так же прочь отбрасывают люди"
Или здесь, в этих строках поэт пишет, вроде бы, о листопаде, но на самом деле - об оторванности от родного:
И понимать, что родному не нужен ты.
Горько слезятся глаза на ветру.
Связь меж листвой и ветвями нарушена".
Думаю, вы заметили, что поэзию Колычева не назовешь тихой, как у Рубцова, например, с которым Колычева часто сравнивают. Колычевскую поэзию отличает страстность. Во многих стихах поэта она буквально прорывается наружу, как в этом стихотворении, например. Долгое время я проходила мимо него — вот снова о том, что понимание глубины колычевского слова не всегда дается с первого раза, — пока однажды вдруг не споткнулась о него, оказавшись в определенной ситуации: это же обо мне!
К морю выбегу:
«Здравствуй, даль моя!»
Позади друзья мои ложные,
Позади враги мои тайные,
Позади духотища пыльная…
А навстречу волей пахнуло так,
Что взлетел за спиною – крыльями
Шлейф рубахи моей распахнутой.
«Здравствуй, небо, твое высочество!»
Бьется в травах крылатая тень моя…
Я бы умер от одиночества
Без такого уединения…»
И снова глубина необыкновенная!
Отдельная, большая тема в творчестве Николая Колычева - любовь, семья. В каких-то стихах они объединены вместе, как в этом, малоизвестном стихотворении:
Положив на живот ей ладонь — как огромное ухо.
Где-то плакала птица — сквозь ветер и дождь за стеною,
Долгожданный — в жене — кто-то третий ворочался глухо.
Тридевятую вечность не сохла и липла рубаха.
Нет, не трус он, не трус… В одиночку ходил на медведя.
Но большой — в пол-избы, как ребёнок заплакал от страха.
Оттого, что никто не поможет, никто не приедет.
Не стонала жена. Виновато ему улыбалась.
А в ночи – затмевала Голгофу стенаньями птица.
И хотелось кричать и метаться. Порою казалось —
Это плачет ребёнок, который не может родиться.
О, как птица страдала! И боль отзывалась тупая,
Распирая виски, загибаясь в вопрос без ответа,
И качалась в бессоннице лампочка полуслепая,
И секла по глазам утомлёнными розгами света.
Он рванулся во двор — остудить раскалённые вопли,
По дороге ружье заграбастал в огромную руку
И — пальнул в темноту. И — рыдания птицы замолкли…
Он отлично стрелял. И навскидку, и даже по звуку..
Но застреленный плач возродился — в жилище угрюмом,
За окошком жена омывала ребёнка над тазом…
Опершись на ружьё он стоял и покачивал думу…
То жалел, что убил… То пугался: а если б промазал?»
До глубины души трогают стихи поэта о своих близких, о матери, о жене, о любви.
И всё у нас миром, и всё у нас ладом.
Все живы-здоровы, и мама живая –
Мне большего, в общем-то, в жизни не надо.
И хочется петь: «Пусть всегда будет мама»,
И просто до боли не хочется горя.
Останься, хотя бы как сладкая память,
Наш «Берег лазурный» у Белого моря».
Я записывала это стихотворение в тот день, когда получила известие о том, что поэта не стало. Едва сдерживала слезы во время записи. Вот и сегодня…
А как он пишет о любви! В этом стихотворении поэт показывает чувство только зарождающейся любви:
Я б веселым предавался заботам...
Но упало в заскорузлые руки
Что-то нежное и хрупкое что-то.
А надежды - только малая крошка,
А душа еще томится вчерашним.
Счастье бабочкой сидит на ладошке,
И не дышишь, и спугнуть его страшно.
Я никак не разберусь в себе толком,
Все волнуюсь и себя все готовлю
Ко внезапному, большому – надолго...
Я хочу, чтоб это стало Любовью».
А какие замечательные стихи его посвящены жене!
Сине-синее небо… Пароход белый-белый…
А в бокалах — гранатовое вино.
Мы куда-то плывём. И нам нечего делать.
Исполненье желаний — по взмаху руки.
Всё оплачено здесь. Ни за что мы не платим.
И мы плещем друг в друга вином дорогим:
Ты — на белый пиджак, я — на белое платье…
Мир сияет, обласканный солнечным золотом,
В неизбывно блаженном томленьи — без скуки.
Мы с тобой донельзя нерастраченно молоды,
Ведь ещё не родились ни дети, ни внуки…
Лишь денёк — показать, как ты мне дорога!
Даже если б остатнюю жизнь пришлось вынуть всю,
Я бы вынул, чтоб мир к твоим бросить ногам!
И, потом уж, по праву — к ногам твоим кинуться…
Нет! Не будет такого уже у меня!
От досады на жизнь сводит судорогой челюсти.
Сам-то я доживу и без этого дня,
Но тебе подарить день такой мне хотелось бы!
Я хочу этот день! Пусть он будет в былом!
Кто из жизни его так безжалостно выкрал?!
Это горькое горе из сердца — горлОм
Рвёт колючую проволоку хриплого крика:
Дайте в прошлом один только день поменять,
А дожить можно скомканно и неуклюже!!!
Ты сказала:
Не надо нам этого дня,
И — спасибо — за то, что тебе он так нужен».
Несмотря на всю страстность, стихи Колычева лишены пошлости, так обожаемой многими современными авторами. Балансируя на самой грани, он все-таки умудряется не свалиться в пошлость ни в очень откровенных, интимных стихах, ни в тех, что посвящены самым низам современной России.
Жизнь рождением наказала.
Большеглазая девчушка –
Побирушка у вокзала.
Платьице на тонких ножках,
Личико... да горстка боли –
Утлой лодочкой ладошка
Плещется в народном горе.
Наливаясь солнцем рыжим,
Задыхался город душный.
И слетал, толпе неслышный,
Детский лепет с губ синюшных:
"Ангел белый, ангел белый,
Забери на небо, к маме..."
Взгляд переполняла Вера,
Разум истекал слезами.
Но, безликим злом гонимо,
Месиво мужчин и женщин
Протекало молча мимо
Девочки с ума сошедшей.
"Ангел белый, ангел белый..."
Большекрылый плеск во взгляде, –
"В этом мире добрый – беден,
А богатый – зол и жаден...".
Тощий звон ей в ноги падал
Милосердием грошовым.
А глаза искали – взгляда,
А душа просила – Слова!..
К ней, в безумие тоски я
Сердцем не сумел пробиться.
Не должны глаза такие
Прорастать на детских лицах.
Я стоял, оторопело,
Призывая смерти чудо:
"Ангел белый, ангел белый,
Забери меня отсюда!"»
Большой блок литературного наследия Николая Колычева составляют стихи о поэте и поэзии. И снова афоризм! В стихотворении о Рубцове есть строки
Поэт всегда платил судьбою".
Колычев не может жить без стихов, ему необходимо быть востребованным поэтом. Но настоящая поэзия — это трудно - как для поэта, так и для его близких. Она высасывает из поэта все силы. Поэтому однажды появляются строки:
Или кара небесная?»
Вот одно из последних стихотворений Николая Колычева. Оно называется «Трудней заканчивать». И снова о поэзии.
Когда стремглав гонялся за удачею.
Мечтал о многолюдных городах...
Сказали — не поверил бы тогда,
Люблю за то, что люди — далеко,
Мой дачный скит — убежище поэтово.
В печи — тетрадь очередных стихов...
С годами всё теснее жить с людьми,
От тесноты растёт сопротивление
И злость. А потому — милее мир
Увиденный из самоудаления.
Ведь это — воля! Здесь я ей учусь.
Учусь любить любовью безответною,
Всем сердцем, до последней капли чувств
Далёкий, шумный, людный мир, где нет меня.
Вода. Трава. Деревья. Небеса...
Как жалко, что и это всё закончится.
Мне сладко здесь и думать, и писать,
Хотя уже печататься — не хочется.
Хотя уже не жалко бросить в печь
Стократно пережёванные истины...
Я жгу глагол, который мог бы жечь,
Затем, чтобы себя не переписывать.
Горит тетрадь... И пляшет ад в глазах,
Затем, чтоб понял я испитым разумом:
Когда даётся время — досказать,
Не повторяй того, что прежде сказано.
Что есть стихи? Стихия иль судьба?
Что есть судьба?.. Хожу вокруг да около.
В раздумьях огород перекопал:
Поди найди хоть пядь земли невскопанной.
Эх, сжечь бы всё что было — как тетрадь,
Былое всё перелопатить — начисто...
Как трудно было начинать писать,
А оказалось, что трудней — заканчивать".
И все же, при всех горестях и тяжелых переживаниях, при всем реалистичном взгляде на происходящие вокруг события, Колычев остается оптимистом.
"Я жизнь люблю! — пишет он.
Пусть иные станут вечной былью…
Я люблю неведомых грядущих,
Как меня, грядущего, любили».
И это:
Обрывается связь с людьми...
Я приемлю и эту жизнь,
Я восславлю и этот мир".
Есть у колычевских стихов еще одна интересная особенность – чем больше их читаешь, тем больше они к себе тянут, тем большие глубины их начинаешь открывать для себя. Сегодня понял одно стихотворение, завтра – другое, а послезавтра – третье, которое сегодня было непонятно.
Почему он пишет так? Видит мир по-другому? Да нет, пожалуй. Все мы, живущие в его время, замечаем и «холодную плоть камней», и «вздыхающую сосну», и «кроны туч на стволах дождей», и плачущие ягодами поляны. Однако, для того, чтобы ТАК показать природу, ТАК выразить окружающий мир, нужно быть Николаем Колычевым.
Можно много говорить и о духовной поэзии Колычева, благодаря которой, в том числе, в нашей стране увеличивается число верующих людей. Одно только стихотворение «Здравствуй, церковь!» чего стоит. Сегодня вы, наверняка услышите песню Лилии Евсееной, написанное на это стихотворение.
Каюсь, грешен, жил безбожно.
Я пришел, поскольку – русский.
Я пришел, поскольку – тошно.
Гадок плен чужой свободы -
Беспредельной, злобной, ложной.
Я пришел под эти своды
Исцелиться Словом Божьим.
В мире – умопомраченье,
Больше некуда укрыться.
Добрый батюшка-священник,
Научи меня молиться.
От дурмана истин лживых
Гаснет разум. В сердце – мглисто.
Душен мир. Но души – живы
Ясным светом вечных истин!
Крест кладу я неумело.
Непривычен... Неприучен...
Но душа – переболела.
И на сердце – светлый лучик!»
И разговору о детских колычевских стихах можно посвятить целый вечер. У него есть целый большой цикл детских и юношеских стихов — и забавных, и смешных, и ненавязчиво поучительных.
Вот одно из моих самых любимых, «Небесные ежики». Кстати, у Колычева есть целая ежиная серия стихов:
Как это дождики вдруг получаются:
На облаках кувыркаются ёжики
И облака в дуршлаги превращаются.
Мамы-ежихи облако штопают.
Так и кончается дождь понемножку...
Ёжиков папы по попам не шлёпают,
Слишком колючие попы у ёжиков».
И о любимых городах — Мурманске и Кандалакше в Колычева написано очень много. И на тему жизни и смерти в колычевской поэзии тоже можно устроить целую лекцию. А еще у Николая Колычева есть стихи-притчи.
Но… Вы, конечно, помните знаменитое изречение Козьмы Пруткова «Нельзя объять необъятное!» Сложно в одном выступлении показать все богатство колычевской поэзии. Поэтому останавливаюсь.
Кандалакшская 
