Валентина Кузнецова. «И буду жить в своем народе…»

Николай Рубцов и Николай Колычев.

Николай Рубцов в литературе середины ХХ века возродил поэзию, связанную с глубинными корнями жизни, поэзию, отражающую духовность, способную у читателей вызвать   духовность ответную. Духовность русского народа.

«У Рубцова есть преемник, творчество которого уже по достоинству оценили любители поэзии по всей стране, имя которого, безусловно, будет произноситься в ряду самых больших поэтов. Это Николай Владимирович Колычев», — отмечает нынешний председатель флотского литературного объединения «Полярное сияние» Владимир Панюшкин.(1) В этом объединении занимался Николай Рубцов во время службы в городе Североморске в 1957-1959 годах. 

Николай Колычев. "Мне поставят памятник..."

1987 год. Алма-Ата. Выездной семинар молодых литераторов СССР. В гостинице шумные посиделки. Валентин Устинов, Александр Бобров, молодые писатели со всего Союза - прибалты, кавказцы, местные - казахи, мы - славяне: русские, украинцы, белорусы, еще все вместе. Читаем друг другу стихи, разговариваем о поэзии, ну, и выпиваем, как водится. Дверь в номер открывается. Входит маленький, тщедушный, какой-то весь замызганный казах. Его трясет. Явно с похмелья.

        - Тебе чего?

        Он красноречиво поднимает руку, сжав три средних пальца и растопырив большой - вверх, а мизинец - вниз.

        - Чего это ради? Самим мало! - возмущается кто-то.

        - Я тоже поэт. И переводчик, - говорит он по-русски плохо, с акцентом, медленно, с трудом выпихивая слова изо рта.

        Местные стыдливо отводят глаза. То ли знают его, то ли просто стыдно за соотечественника. Девчонки морщат носы. Ребята уже поднимаются, чтобы вытурить непрошеного гостя. Но он без всякого предисловия начинает читать:

Я забыл, что такое любовь,
И под лунным, над городом светом
Столько выпалил клятвенных слов,
Что жалею, как вспомню об этом?