вторник, 5 марта 2013 г.

Николай Колычев. Интервью. Часть 2.

Продолжаю публиковать интервью, которое Николай Колычев дал блогу "Музыка души". Начало - см. здесь.

2. Николай, Вы любите перечитывать свои ранние стихи?

Самых ранних моих стихов я практически не помню, и перечитывать их не могу, по причинам, указанным в ответе на предыдущий вопрос.
Но недавно на даче нашёл целую груду рукописей и вырезок газетных публикаций. Отец, оказывается, собирал. Это стихи, написанные после 20 лет.

Страницы из юношеской тетрадки
Перечитал с интересом. Впечатление — как от просмотра альбома со старыми фотографиями или чтения дневниковых записей. Очень многое вспоминается.
Но опубликовать эти стихи желания не возникает, поскольку видишь их слабость. Даже возникает чувство благодарности к тем редакторам печатных изданий, которым я пытался предложить эти «вирши», за то, что отказали, и это всё не появилось в печати под моим именем.
Вообще, считаю, что не должны после смерти писателя или художника публиковать то, что он не хотел публиковать при жизни, если нет на то его особого распоряжения. Не каждый мастер пускает зрителей в свою мастерскую и показывает эскизы и заготовки своего творения, многие не приемлют наблюдения за процессом своего творчества, допуская туда только избранных, близких людей. Лично для меня важно, что в итоге сотворил человек, а как он это сделал — пусть остаётся тайной.

3. Вы увлекались борьбой, учились в музыкальной школе. Сейчас остались какие-то увлечения?

К сожалению, темп современной жизни таков, что на увлечения времени практически не остаётся. И вообще, я считаю, что взрослый человек не имеет права увлекаться чем-то, что не приносит практической пользы ему самому, семье, окружающим. Тем более — если вредит.

Ненормально, когда взрослый человек (отец, дед) увлекается до фанатизма футболом (не как игрок или тренер, а как болельщик), ездит по стране и даже за рубеж за любимой командой, пытаясь не пропустить ни одной игры. Или так же «фанатеет» от любимого певца, рок-группы, ещё каких-то звёзд. Или помешан на «здоровом образе жизни», и всё свободное время проводит в качалках, на каких-то процедурах, ищет по магазинам особо полезные продукты, дабы сохранить свою физическую форму и «продлить молодость».

У моего старшего товарища и, можно сказать, учителя, Виктора Леонтьевича Тимофеева, по этому поводу стихотворение есть. Точно не процитирую, но смысл такой:
… Сын водку пьёт
Он марки собирает,
Жена ушла,
Он марки собирает… и.т.д., и.т.п.

То есть — вокруг человека всё разваливается, всё рушится, а он «марки собирает».

В жизни каждого человека есть периоды, когда надо «брать от жизни» ( я имею в виду не «пускаться во все тяжкие», а впитывать знания, умения, навыки), и наступает время, когда брать уже поздно. Надо отдавать то, что взял. Приумноженное и улучшенное.

В 40 лет я хотел поступить заочно в педагогический институт, но тот же Тимофеев отговорил меня, сказав, что это время и силы гораздо правильнее посвятить литературе, стихам, прозе, изданию книг. И я последовал его совету, о чём ничуть не жалею.

Увлечения имеют смысл, когда они общие, семейные, дают определённые плоды.

Прекрасное увлечение — туризм, походы в лес с детьми, даже рыбалка, не как добыча рыбы, а как средство доверительного общения с детьми, внуками…

В лесу с дочерью Олей
У человека могут быть определённые пристрастия, но они должны приносить пользу всем, а не тешить его самого.

У меня сейчас такое увлечение — дача. Помогает и физическую форму поддерживать, и родным, и близким несомненно больше пользы, чем забот от неё.

Как увлечение — одно время очень мешала гитара. В начале 80-х годов Виталий Семёнович Маслов и Виктор Леонтьевич Тимофеев в серьёзном и обстоятельном разговоре о моих перспективах в литературной деятельности настоятельно рекомендовали отказаться от написания песен и сосредоточиться на работе со словом.

С неизменным спутником - гитарой
Совсем отказаться от этого пристрастия я не смог, но с тех пор ни в каких бардовских фестивалях не участвовал (исключение — фестиваль православной песни и поэзии «Серебряная псалтирь» в Дубне, в качестве члена жюри) и, насколько смог, от музыкальной деятельности воздерживался на протяжении почти 10 лет.
Позже я всё-таки вернулся к песням, но для меня с тех пор в любой песне приоритетно слово, а музыка — лишь способ донести стихи до слушателя.

А борьба — занятие в юности очень нужное. Особенно вольная. Это не мордобой, не агрессия. Человек получает множество жизненно важных навыков. Умение правильно падать. Не терять ориентацию, многократно меняя положение на земле (очень важно, когда тебя бьют несколько человек). Но эти навыки важны молодому человеку, и, если к зрелому возрасту ты не достиг определённых результатов и тебя не тяготит груз уникальных знаний, которые можешь передать молодым, не чувствуешь в этом потребности — нет смысла заниматься этим. Есть люди, у которых к этому призвание.

Одна из моих дочерей занималась русским рукопашным боем. До сих пор эти занятия, выездные лагеря — для неё одни из самых светлых и добрых воспоминаний. И друзья по секции — до сих пор друзья по жизни. Они периодически собираются, и те, кто продолжает заниматься, и те, кто давно забросил занятия. Видимо, их связали не только упражнения и отработка приёмов, но нечто большее.

Сейчас немножко занимаюсь с внуком. Ему 5 лет. В 4 поставил на мост. Учимся бегать «вокруг головы» (вольники знают), падать. Надо искать секцию с хорошим тренером.

4. Вы крестились в довольно позднем возрасте. Что привело Вас к вере?

Бабушка была верующей. Но не напоказ. Понимая, какие сложности возникнут у верующего внука в атеистическом обществе, она вообще не занималась религиозным воспитанием ни детей, ни внуков. Даже никогда не заговаривала о Боге, и все детские вопросы, даже о мироздании («откуда что взялось?»), мудро переводила в другую плоскость. Хотя своих детей крестила. Но на крещении внуков не настаивала.

Кандалакшская церковь
Когда стал постарше, классе во 2-м, брала меня несколько раз на службы. Служили не в церкви, а в чьих-нибудь домах. Было тесно и душно. Мне обычно становилось плохо, и она меня выводила на улицу. Потом брать перестала.

Отец был убеждённым материалистом, коммунистом и атеистом. Хотя увлекался философией, под конец жизни — эзотерикой, разными восточными учениями…
Думаю, пожил бы подольше — может, и пришёл бы к Православию.

Мать относилась нейтрально как к политике, так и к религии. Сейчас верует, но как-то по-своему. Ежедневно молится, но в церковь ходит редко. Постоять. Не исповедуется и не причащается.
У меня с детства была какая-то непреодолимая тяга к истории и религии. Библия тогда была недоступна. Я находил различные статьи об истории религии (в том же 200-томнике). Кое-что можно было почерпнуть в атеистической литературе, критикующей религию. Многое выписывал, конспектировал. Не только по религии, но и по русскому фольклору.

К старшим классам, уже заинтересовавшись поэзией, понял, что ни пушкинского «Пророка», ни лермонтовского «Демона», ни блоковского «Девушка пела в церковном хоре», ни нашего национального эпоса без знания библейских сюжетов, без представления о церковной службе не понять.

В 1986 году в Мурманске впервые праздновался возрождённый День славянской письменности и культуры. Однажды вечером состоялся долгий и многозначительный для меня разговор. Виталий Маслов, Валентин Устинов и Юрий Медведев беседовали о Крещении Руси, Андрее Первозванном, Кирилле и Мефодии. Постепенно разговор перешёл к Православной церкви, религии, вере в Бога вообще.


На первом Празднике славянской письменности.
Валентин Устинов, Юрий Медведев, Владимир Личутин, Николай Колычев

Я по своей молодой дурости тоже попытался вставить слово в разговор. Все переключились на меня. Маслов много говорил о национальных традициях, сохранении языка, культуры. Я отвечал, что по взглядам, вообще-то, материалист, хотя и уважаю и Церковь, и традиции, и язык…
- Ну, так что бы хоть иногда не зайти в церковь, не вспомнить почивших и здравствующих родных и близких, свечки за них не поставить. Если наши предки это столетиями делали, значит, был в этом смысл? — спросил Виталий Семёнович.
- Да я и молиться-то не умею. И некрещёный я.
Присутствующие посмотрели на меня с недоумением и даже укоризной.
- Ну, так пойди и окрестись.

Может, я и не придал бы значения этому разговору, но по приезде домой у моих добрых знакомых родился сын, которого они решили окрестить и попросили меня быть крёстным отцом. А крёстный отец не может быть некрещёным.
Вот так я и окрестился. Крестил меня отец Иоанн (Баюр) в Кандалакшской (старой ещё, в помещении заповедника) церкви.
Крестника моего зовут Игорь. Он уже вырос, закончил школу.
Я плохой крёстный, даже не знаю, как сложилась его судьба. Последний раз видел в 1999 году.