воскресенье, 10 февраля 2013 г.

Валентина Яроцкая. По ком звонит Колычев?..


Литературные этюды о лирике Николая Колычева

«Страдательный  падеж»,  введённый  Николаем  Колычевым  в  обиход родного  языка,   – одна  из наиболее значимых тем  гражданской лирики кольского поэта. 

Высокое предназначение поэта открывается в том,  что  он становится  в  своём времени Звонарём,   заставляет звучать  колокола,  которые  пробуждают  народ…
По ком  звонит   колокол Звонаря? По ком  звонит Колычев?

Хочу  к  утрате розовых надежд
Привыкнуть,  словно  к  долгой  старой  боли.
Я  познаю  страдательный  падеж.
Который мы не проходили в  школе.

И  сквозь меня, по ноющей  душе
Опять проходят траурным парадом
Любовь и дружба, доброта и  правда,
В  страдательном согнувшись  падеже.

А  там, где  я  стоял – зияет брешь.
О, где взять сил,  чтоб  мир переиначить
И  упразднить неписаный падеж,
Что  для  всего святого  предназначен!
                                                (с.351, «Гармония противоречий»)

Вспоминается   один  эпизод… Это  было  в  2006 году. Мурманск  отмечал своё девяностолетие. На  сцене  ДК  им. С.М.Кирова   30 сентября  проходил традиционный  День поэзии  в  память   Владимира Смирнова. Выступал на  этом  концерте и Николай  Колычев.  Пронзительный  голос,  боль и  страдание России  - по-другому  уже его  песни  не воспринимались. А после  концерта  «литературные круги»  организовали традиционное русское застолье  в Союзе писателей  по  улице Полярные  Зори,  19.  Я попала  туда  совершенно нежданно-негаданно, не принадлежа  к  «литературным  кругам».    Моя подруга  Татьяна, знавшая мурманских  поэтов, уговорила   меня,  провинциальную   учительницу,  идти  с ней. После непродолжительного сопротивления  я  пошла,  потому  что соблазн  услышать в  неофициальной  обстановке   любимого  поэта  был  очень велик.  Я  до  сих пор  с  благодарностью  вспоминаю  Татьянину настойчивость.   В Союзе писателей   я  ещё раз  услышала   Колычева.  Тост, произнесённый  Николаем, был  потрясающим. Все  вздрогнули. «Я поднимаю  тост  за  то,  чтобы…  поэтов  снова убивали…» Шок  среди присутствующих, недоумённые  возгласы  типа: «Ну, Коля, ты сказал!»  Но Колычев продолжает,  и  всем  становится  ясно,  почему   он провозглашает  такой  мрачный  и  странный  тост: «Поэтов  перестали убивать, потому  что они     больше не  опасны  обществу… Надо,  чтобы   мы  снова   были опасны,  чтобы нас  боялись… Мы превратились  в  смирных, робких   певцов… »

О  времена,  когда   голос  поэта,  «как колокол на  башне вечевой,   звучал  во дни  торжеств  и  бед народных»!  Строчки Лермонтова недаром  вспомнились  мне,  когда  я  услышала  слова Колычева. Нет, Николая  Колычева  не назовёшь  ни  мирным,  ни робким,  «во  дни  бед народных»  звучит   страстный   голос поэта. Голос   поднят  в защиту   обездоленных  и  «падших»… Потому  и  оживает   снова пушкинское: «И  милость  к падшим призывал…»

Колычевский  колокол   звонит,  чтобы    разбудить  совесть современников, чтобы   сытым напомнить о  голодных,  чтобы  высокий  гражданский пафос классической  русской  поэзии не  был  развеян   ветром  «коммерческих странствий».

В  книге  «Гармония противоречий»   раздел «Страдательный  падеж»  -  это  одна  из  самых  «болевых  точек»  души поэта.  Кажется, невозможно написать более  страстно и проникновенно,  более сильно  и  сострадательно. Публицистический  пафос  этого раздела  очень  сильно выражен, но ведь  не только о радостях  Белого Света   нужно писать  поэту,  если  в  этом  мире  так много  зла… Ведь  поэты    России  всегда  брали  на  себя  миссию Пророков, Звонарей, Глашатаев…

Многие   стихи  Колычева отражают историю души человека, попавшего в водоворот Истории,   в    поток  времени,  безжалостно  перемалывающего   «души прекрасные  порывы»   и  идеалы.  От  трагедии   одного человека  до  трагедии целой  страны   – вот   осмысление  Колычевым  происходящих  в России перемен.

Но  есть   в  стихах   и   вера  в  возрождение народа  и   великой  державы   –  без этой  веры   поэт   не  мог  быть принятым    и  любимым   своим народом,    всегда  в народе отторгнуты  пессимизм  и  очернительство.

Сторонники «чистого  искусства» никогда  бы не простили Колычеву его обличительные  памфлеты –   так  можно   назвать многие  стихи   поэта  из  цикла «Страдательный падеж».   Некоторые   из них  просто   нельзя  читать  без содрогания.   «Сухари»,  «Больно!», «Наливай, попутчик,  вина», «Обочина», «Завывание  ветра коммерческих  странствий», «О, Родина! что с нами  будет дальше?», «Приморозило. И  снег –  уже стойкий»…  Всего не  перечислить.

В  страшной  мясорубке перемалываются   человеческие  судьбы. Тут и  бич, замёрзший на помойке,  и  малолетние     развращённые  девчонки,  и  дети, волокущие  домой  пьяную мать,  и  бесколёсный  парень, избитый на дороге,  и  старый   дед на заброшенной  станции,  где  в  «ларьке – шаром покати»,  и  женщина, которая  рожает дитя « в  своей разграбленной  стране»,  и  солдат, «душу  потерявший на  войне».    Не перечислить  всех  страдальцев  земли русской, плачущих не счесть на  Руси».

У  людей «украдено завтра», природа стала «поруганным трупом», души человеческие зачерствели,  как  сухари,    перестали откликаться на  чужую  беду. Родная  страна   –  только  «галерея  грустных  картин».   Что  произошло? Почему распалась  связь  времён»?  «Нельзя  перестраивать  зданье,   если жить  больше негде, а  в  двери стучится  зима»… Почему  человек  в  этой  «перестройке»  оказался  никому не нужен? Почему «кричат  отчаянно окраины», которым  «не докричаться  до  столиц»?

«Край  родной  долготерпенья, // Край  ты русского народа!» –  это  слова Ф.И.Тютчева. А  вот  вторит   поэту    девятнадцатого века наш  современник:

Сторона  моя  терпеливая,
Слёзы горькие  отольются  ли?..
Ты  хотя  бы  приснись – счастливою,
Чтоб  уснуть  – и навек   не проснуться мне. 
                    ( с. 346, «Гармония  противоречий»)

О счастье  родной   Отчизны  мечтает   поэт  Николай  Колычев,    в любви  к родной земле обретает    радость  бытия  и   выстраданную веру  в грядущее  России:

Два вопроса проросли на  лицах,
Там, где  были  у  людей глаза:
Было что? и  что  ещё  случится?
Милые! Да я  ж  не знаю сам!

Милые! Да мне ведь  тоже  страшно!
Нови  – нет,  и  старое –  трещит…
Силы  нет –  чтоб жить  во  время наше.
И  нельзя –  вне времени  прожить.

Но шепчу я небу: «Благодарствуй
За  места,  любимые  до  слёз!»
И  уже   не в  строй, не в государство
Верю –  в поле,  в  тихий  шум берёз.

В  журавлей,  что  с  криком пролетают
Надо мной в неведомую даль…
Я  люблю  тебя, земля  святая,
И молюсь,  чтоб  ты  была  всегда.

Я  люблю… Я  верую  в Россию!
Жить  нельзя  без веры на  земле… 
                     ( с.348-349, «Гармония  противоречий»)

Не  удивительно,  что  стихотворение «О,  русская душа! Она   – причина…» оказалось  именно  в разделе  «Страдательный  падеж». Как  ни  в  каком  другом, открывается   в  этом  стихотворении     колычевская    «русская  душа».  Эта загадочная    русская душа,  которую  «бей – не  убьёшь, но  тронь – и  заболит».  В ней,  в этой душе, отзывается  звон  колычевского  Звонаря, по  ней  плачет колокол.

И   душа   эта  и есть залог    того,  что    не  убита  до  конца  совесть  в  русском  человеке,  а значит есть   надежда  на возрождение,  на  то,  что  «мы воскреснем!»  Болит  душа  поэта,  болят       души  людей, но страдание  и  боль     обещают  возрождение    России…

Россия! Ширь и глубь – неодолимы.
Я  жив  тобой, но  я  в  тебе  тону.
Никто  в  стране  людей необъяснимых
Не  может  объяснить  свою  страну.

Где  безысходность   рвёт сердца на  части,
Но  сладко  этой   горечью  дышать…
А может  быть,  по-русски  –  это  счастье.
Когда  болит  и  мается  душа.

Содрогается  душа,  слыша звон  колокола… Мы  знаем,  по ком  звонит Колычев…