воскресенье, 24 февраля 2013 г.

Николай Колычев. Звонарь


Мне снился гулкий колокольный звон
И виделось неведомое что-то.
Я закричал — и непонятный сон
Сменила явь холодных капель пота.

Рванулось со стены страданье рук!
Ах нет… Ах нет;  нагих деревьев тени.
Ушли виденья, но остался звук,
Тяжёлый и неясный, как виденье.

Метался, бился зыбкий свет в окне,
Ударам в такт качал деревья ветер.
Перекликаясь, плакали во мне
Колокола, которых нет на свете.

Кололась ночь, как чёрная скала,
Я зря к ушам прикладывал ладони.
Колокола! Зашлись колокола
По Николаю Колычеву в стоне.

И впрямь по мне. Иль я схожу с ума?
Уж лучше сон, забвенье, неизвестность!
Я засыпаю. Снова звон и тьма,
Но этой тьме во мне темно и тесно.

И понял я тогда, что обречён
Увидеть мир за гранью восприятья;
Ведь эта тьма — лишь звонаря зрачок,
А этот сон — велик и необъятен.

Так, где я? Что я? Сон ли это? Бред?..
И вдруг разверзлась ночь, являя чудо:
Сквозь тьму зрачка ворвался белый свет,
В котором я ещё не скоро буду…

То гулко, то звончее, чем хрусталь,
Звучат колокола светло и строго…
Во мгле веков звонит, звонит звонарь
И смотрит в небеса,
И видит Бога.


Колычев Н. Гармония противоречий. – Мурманск: Кнзд-во. – 2007. – С.278.       


Вариант

ЗВОНАРЬ

Мне снился гулкий колокольный звон
И виделось неведомое что-то.
Я закричал — и непонятный сон
Сменила явь холодных капель пота.

Рванулось со стены страданье рук!
Ах нет… Ах нет;  нагих деревьев тени.
Ушли виденья, но остался звук,
Тяжёлый и неясный, как виденье.

Метался, бился зыбкий свет в окне,
Ударам в такт качал деревья ветер.
Перекликаясь, плакали во мне
Колокола, которых нет на свете.

Кололась ночь, как чёрная скала,
Я зря к ушам прикладывал ладони.
Колокола зашлись колокола
По Николаю Колычеву в стоне.

И впрямь по мне. Иль я схожу с ума?
Уж лучше сон, забвенье, неизвестность.
Я засыпаю. Снова ночь и тьма,
Но этой тьме во мне темно и тесно.

И понял я тогда, что обречён
Увидеть мир за гранью восприятья;
Ведь эта тьма — лишь звонаря зрачок,
А этот сон — велик и необъятен.

Так где я? Что я? Сон ли это? Бред?..
И вдруг разверзлась ночь, являя чудо:
Сквозь тьму зрачка я вижу белый свет,
В котором я ещё не скоро буду.

То гулко, то звончее, чем хрусталь,
Звучат колокола светло и строго…
Во мгле веков звонит, звонит звонарь
И смотрит в небеса,
И видит Бога.
                                                     1988


Колычев.Н. Учусь грустить и улыбаться. – Мурманск: Книжное издательство. 1990. – С.89.
Колычев Н. Звонаря зрачок: Новые стихотворения. – Мурманск: Фонд культуры, 1993. – С.25.
Колычев.Н. Звонаря зрачок: Рус.-финзд – Мурманск, 1995. – C.48.
Колычев Н.В. И вновь свиваются снега…: Книга стихов.  – М.: Россия молодая, 1997.- C.61.
Примечание:   При типографском наборе стихотворения в этом издании допущены ошибки

Колычев Н. Есть у каждого Русь изначальная. – Мурманск: Просвет. центр
«Доброхот»; Добромысл. – 2005. – С.128.


Первоначальный вариант.

Мне снился гулкий колокольный звон
И виделось неведомое что-что.
Я закричал - и непонятный сон
Сменила явь холодных капель пота.

Рвалось со стен страданье рук!
Ах нет, ах нет!.. Нагих деревьев тени.
Ушли виденья. Но остался звук,
Тяжелый и неясный, как виденье.

Метался, бился зыбкий свет в окне,
Ударам в такт качал деревья ветер.
Перекликаясь, плакали во мне
Колокола, которых нет на свете.

Кололась ночь, как черная скала,
Я зря к ушам прикладывал ладони.
Колокола, зашлись колокола
По Николаю Колычеву в стоне.

И впрямь по мне. Иль я схожу с ума?
Уж лучше сон, забвенье, неизвестность.
Я засыпаю. Снова ночь и тьма,
Но этой тьме во мне темно и тесно.

И понял я тогда, что обречен
Увидеть то, что шире восприятья:
Ведь эта тьма – лишь звонаря зрачок,
А этот сон – велик и необъятен.

Но взгляд понятен сердцу и уму,
В нем – небо, колокольня и усталость.
И больше ничему и никому
В зрачке огромном места не осталось.

Колычев Н.В.Учусь грустить и улыбаться. - Мурманск: Кн. изд-во, 1990. - С.89.