воскресенье, 10 февраля 2013 г.

Валентина Яроцкая. Николай Колычев. Кандалакшский цикл


Литературный, поэтический Север представлен в настоящее время многими именами.
И особенно ярко  в созвездии  северных поэтов   для жителей Кандалакши сверкает имя Николая Колычева. По месту рождения и по месту жительства поэт принадлежит Мурманску. Но с Кандалакшей   Колычева связывают долгие годы жизни.  Детство поэта прошло  в этом  небольшом северном городке на берегу реки Нивы. Кандалакше поэт посвятил одно из самых трогательных и нежных своих произведений.  Стихотворение «Словно ветер в  дремучей душе лесной…» стало гимном города.

Весь  «кандалакшский цикл» Николая Колычева   свидетельствует о том,  что Кандалакша стала  для поэта не просто местом проживания, но  и его «поэтической родиной». Сквозные образы и темы  стихотворений  кандалакшского цикла находят продолжение во всей лирике поэта.
Колычев – лауреат  национальных и региональных поэтических премий. Воздействие его поэзии на читателей  растёт с каждым  годом.   Все  его стихи  – это взволнованный рассказ о своей Родине – большой и  малой, о своей душе,  о своём времени, своём народе, о природе  любимого Севера.

По  мнению автора, «кандалакшский цикл» в лирике Колычева – это подтверждение  того,  что Кандалакша стала  для  поэта  «лирической  родиной» и  всегда была  его «Русью изначальной», которая непременно живёт в сердце каждого русского человека. Одно из главных мест в цикле занимает стихотворение-песня «Словно ветер в дремучей душе лесной…».  «Механизм» воздействия этого стихотворения  на читателей   имеет три равнозначных уровня: образы, слова и звуки. 

Николай Колычев и Кандалакша. 
«Северный край Руси, \\ Дом моих чувств и дум». (Н.Колычев)

Несомненно, что при  упоминании  имени Колычева  жители Кольского Севера сразу вспоминают  глубокие  и мудрые  стихи поэта.  Сам Колычев пишет:

Колючим именем, своей фамилией
Прописан я на Кольском полуострове.
                          с.109, «Гармония противоречий» («Опять на скалы небо опускается…»)

Популярность Колычева    подтверждена тем, что по результатам читательских опросов, проводимых в библиотеках, он признан самым читаемым на  Кольском Севере поэтом. Но вот на вопрос о  том, кандалакшский это поэт или мурманский, однозначного ответа нет. Обратимся к стихам, к  биографии поэта. 

Мурманск для Колычева – это место его рождения, родной город «по паспорту». В Мурманске Колычев проживал    некоторое время ( в ранние детские годы, а потом  с 1998 года по настоящее время). В областном городе находится   писательская организация,  научные и культурные учреждения. Мурманску посвящено множество стихотворений, в которых тепло и нежно называет Колычев   этот  город  «родимым»:

Родимый город. Солёный запах.
Залива зелень с небесной синью.
Судами тянешься ты на запад,
Домами  держишься – за Россию.
                    с.90, «Гармония противоречий», («Угрюмый Мурманск, твоя угрюмость…»)

Около полутора десятка  стихотворений в книге «Гармония противоречий» непосредственно посвящены  Мурманску, с которым у поэта связаны и  светлые, и горькие чувства. Однако «мудрая тоска Мурманска» для поэта   всё-таки  «тоненький росток радости»,  «с верою»,  «без отчаянья»:

Где-то свет за плачущей хмуростью,
Где-то встреча – за расставанием.
Мудрая тоска Мурманска –
Долгая тоска ожидания.

«Я просто люблю этот город!» - восклицает Колычев, с доброй улыбкой  говоря о  том, что  хватит его  души  для такой огромной любви:

Как хочется стать мне
Огромным объятьем
От Колы – до Росты,
От Росты – до Колы!

Души моей хватит.
О, нет, я не спятил.
Я просто…
Я просто люблю этот город!  (2004)
          с.96, «Гармония противоречий», («Как хочется стать мне…»)

Вероятно, исследование стихов, посвящённых Мурманску, представляет  большой интерес не только для любителей поэзии и жителей Мурманска,  ведь   в стихах о Мурманске гражданская поэзия  Николая Колычева  звучит особенно  сильно. Но  обращает на себя внимание в книге «Гармония противоречий»  следующий  факт. Стихов, непосредственно посвящённых Кандалакше, связанных с городом, хоть и меньше по количеству, но в сборнике  они занимают почётное первое место.

Колычев не всегда датирует стихотворения, он располагает   в сборнике их не по хронологическому, а по тематическому принципу. Рядом  могут оказаться  стихотворения «ранние» и «поздние».  Однако  в сборнике чётко прослеживается  «кандалакшский» и «мурманский» циклы, причём  стихотворения о Кандалакше и её окрестностях открывают  тематический раздел «От  моря Белого – до моря Баренца».

В самом названии раздела ( по строчке из заключительного стихотворения «Опять на скалы  небо опускается…»)   море Белое ( а значит и Кандалакша)  является  отправной точкой пути поэта: жизненного и поэтического.  Несмотря на то, что в стихотворении строчки   меняют первоначальную точку отсчёта,  последняя строфа   подводит  итог, и название раздела  всё же начинается  с «моря Белого»:

В родной земле немного надо места мне,
Но там, где крест, – не всё ещё кончается…
Останусь строчками, останусь песнями
От моря Белого – до моря Баренца.
       с. 110, «Гармония противоречий», («Опять на скалы небо опускается…»)

В Кандалакше Колычев рос, провёл свои детские и  юношеские годы, учился в школе, начал  свою  самостоятельную жизнь. Здесь похоронен  его отец и  проживает его  мать  Апполинария Петровна Колычева, здесь живут  его родные и близкие, друзья. В деревне Лувеньга Колычев долгие годы работал в клубе,   занимался фермерским  хозяйством. Каждый уголок  кандалакшской земли знаком поэту,   здесь настоящие корни его  личности, его жизни.
В одном из стихотворений Колычев  сам признаётся, насколько дорога и близка ему Кандалакша:

Все мы, все мы привыкли надежду под сердцем вынашивать
На родные места, что помогут осилить беду…
Если  станет мне тяжко, приеду в свою Кандалакшу я,
И за речку пойду. И за речку… за речку пойду… (2004)
    с. 77, «Гармония противоречий», («Я за речку пойду…»)

Если говорить о том, что Кандалакше посвящено стихотворение, ставшее гимном города, то  ещё более понятны чувства поэта к городу и ответная любовь к поэту его земляков.

В данном случае  можно провести историческую параллель. Два города спорили о том,   какой из них  имеет больше прав на  Пушкина: Петербург или Москва.  Родился Пушкин в  Москве, там нашёл  невесту, туда рвался к своим друзьям. Но  Петербург с его летними ночами и   невскими набережными тоже был любим поэтом. Так и  в случае с Колычевым: оба города ( и Мурманск, и Кандалакша) имеют право называться  родиной Колычева. Однако  истоки формирования личности Колычева, на мой взгляд, всё же надо искать в Кандалакше. Значит,  начинать  рассмотрение его поэзии тоже   нужно с «кандалакшского» цикла.

«Есть у каждого Русь изначальная…» – пишет Н.В.Колычев. «Русью изначальной» для Колычева  была  и есть Кандалакша –  чудесный город на берегу Белого моря, пропахший ветрами  и  метелями.  И это  не  просто «малая родина», это  тот  «край земли», суровый и добрый, с которого начинается  Россия. Тема Родины, России является определяющей в  творчестве поэта.  Составной частью этой темы является «кандалакшский цикл» в книге «Гармония противоречий».

«Кандалакшский цикл»  Николая Колычева как отражение его «Руси изначальной».
«Любимый край земли…» (Н.В.Колычев)

Первое, с чем сталкивается исследователь  поэтических текстов, это их отбор. Начало творческого пути Колычева связано именно с Кандалакшей,  поэтому  этот город  встречается  в стихотворениях как  в прямом обращении к нему, так и в косвенном.  Многие стихи навеяны  кандалакшскими впечатлениями, много   топонимов связано с кандалакшскими окрестностями. 

Жизнь в Кандалакше, память об отце – всё это условно можно отнести в «кандалакшский цикл», но тогда исследование становится очень объёмным. В данной работе  анализируются только  те стихи,  в которых есть топоним «Кандалакша».  Работа  имеет перспективу,   исследование  «первого круга» стихотворений  может быть продолжено  анализом «второго круга»: стихи,  которые написаны под  впечатлением жизни в Кандалакше.

В «первом круге»  «кандалакшского цикла»  находятся   стихотворения разных лет. Первое из них датировано 1982 годом,  последнее –  2004 годом.  Надо сказать, что не все стихи Колычева датированы.  Очевидно,  даты он проставлял  под наиболее значимыми для него стихотворениями. Из шести стихотворений, посвящённых Кандалакше, не обозначены даты только у двух стихотворений. 

Первое стихотворение – «Метель тряхнула гривой сивою…» (1982)  Это одно из  ранних стихотворений поэта,  которое представляет собой маленькую пейзажную зарисовку. Однако в  двух строфах стихотворения изложена жизненная позиция   автора и его лирического героя:

Метель тряхнула гривой сивою,
Снежинки за окошком пляшут.
Сомкнулся лёд над речкой Нивою,
В сугробах белых Кандалакша.

Бегу на улицу. И пусть
В лицо морозный ветер дует.
Замёрз. Но на зиму не злюсь.
Раз люб я ей – пускай  целует.

В стихотворении  множество слов,  рисующих  северный пейзаж: метель, снежинки, лёд, сугробы, морозный ветер. Нет  каких-то  характерных для  поздней лирики сложных метафор, оксюморонов.  На первый взгляд стихотворение  незамысловатое, но в нём  уже  обозначены  главные  образы « кандалакшского цикла»: река Нива, ветер.
И очень трогательно звучит любовь к    суровой северной  зиме: «на зиму не злюсь»,  «раз люб я ей – пускай  целует».

Второе  стихотворение   непосредственно посвящено  реке  детства – реке Ниве («У моря Белого, над речкой Нивою»). Между стихотворениями  расстояние в  16 лет,  поэтическое мастерство поэта  значительно выросло,   появились изумительные аллитерации, составные  рифмы. А вот суть отношения к родному краю неизменна: «любимый край земли».
Река, ветер – сквозные образы всего цикла.   И образ ветра у Колычева связан со светлыми чувствами, даже если  этот  ветер суровый, северный:

Пускай серо в окне, но сладкой  сделают
Ветра суровые рябину спелую.

Водная стихия (море, река) переплетаются  в стихотворении со снежной стихией, поэт утверждает в  стихах  любовь к малой родине, чувство  веры и надежды:

Ах, речка милая, крутые бережка…
Как будто дни мои бегут по камушкам.
Вода завертится, судьба заблудится.
А сердцу верится -  ещё всё сбудется.

Снежная Кандалакша дарит поэту неповторимые мгновения памяти, радости от встреч с прошлым:

Вновь будет снег кружить над Кандалакшею,
Былое ворошить, судьбу выспрашивать.
Но огоньком души, надеждой малою
Пусть за окном дрожит рябина алая.
          с. 72, «Гармония противоречий» ,  (« У моря Белого, над речкой Нивою…»)

В 2004 году написан окончательный вариант стихотворения, ставшего  гимном Кандалакши ( первоначальный вариант – 1998 год), а также стихотворение «Я за речку пойду…»  Стихотворению «Словно ветер в дремучей душе лесной…» посвящена отдельная глава  работы, а   стихотворение «Я за речку пойду…»  анализируется в данной главе.

Это одно из самых  значительных в творчестве поэта стихотворений, оно как будто  вмещает всю  его жизнь. Человек возвращается к своим родным местам, понимая, что основа его жизни – род, семья,  «Русь изначальная».

В этом стихотворении  кандалакшского цикла , возможно, нашли самое глубокое выражение все темы,  раскрытые в  лирике Колычева:  любовь к родному  северному краю, осмысление связи времён,  связи поколений, покаяние  людей, боль гражданина за судьбу своего  Отечества, возвращение к вере предков. 
Само стихотворение очень лирично, мелодично:

Ах, какая погода  на счастье сегодня мне выдалась!
Нет синей этой сини! И зелени нет зеленей!

«Там, над мысом,  свиваются ветры – лесной и морской» – снова  в стихах  вода и ветер  как два главных образа,   характеризующих  Кандалакшу.
В  этом стихотворении о Кандалакше  Колычев  обращается к страницам истории,  к вере предков, которая была во все времена одной из главных опор «Руси изначальной»:

На фундаменте церкви, что кто-то когда-то здесь выстроил
Для потомков своих, и которую правнук сносил,
Тихий шум разнотравья… Но край этот горестный выстоял
Не  крестами  церквей, так крестами поморских могил.
     с. 77, «Гармония противоречий» , ( « Я за речку пойду…»)

Стихотворения  «Кандалакша – Умба. На перевале» и  «Монастырский наволок» не   датированы, но расположены вместе с   песней о Кандалакше  в самом начале раздела. Значит, Колычев  хотел подчеркнуть важность этих стихов. Нет ни одного жителя Кандалакши, которому не были бы знакомы  эти места: перевал  на дороге от  Кандалакши до Умбы и  так называемый «монастырский наволок» – место, где когда-то гудели колокола Кандалакшского монастыря.

Неразрывная  связь земли с водой – вот главная примета родного Беломорья. Каким прекрасным пейзажем открывается  Беломорье с высоты   знаменитого перевала:

Крутой подъём.
Всё выше в гору, в гору…
Последний метр.
Ещё чуть-чуть.
Сейчас…
Внезапные раскинулись просторы!
Внезапные – уже в который раз.

Дыханье моря, шум сосны и ели,
Смешенье красок и смятенье чувств.
И – музыка в душе, и – лёгкость в теле.
Я становлюсь возвышенней, лечу!

А подо мной залив – как небо, синий,
Чуть различим на острове маяк…
И взгляд стремится вдаль, покуда в силе,
А где не в силе – там душа моя!

Как  ощутим, как осязаем ветер!
Как неразрывна связь земли с водой!
Есть Божий Рай… Но я – и после смерти
Хочу остаться с этой красотой!

…Я упаду в брусничник у дороги.
С куста губами ягоду сорву.
Ведь этот взлёт –  лишь связь,
Одна из многих,
С  землёю, на которой я живу.

Так проникновенно о родной земле, о родной Кандалакше мог сказать только человек,  горячо влюблённый в свой край, в его природу, его историю. 

Дорогими для Колычева становятся  все страницы  истории Кандалакши,  на «монастырском наволоке» он   обострённым зрением поэта видит  разрушенный монастырь,  вглядывается в даль веков:

Я выхожу к заливу на пустырь,
И, становясь к векам минувшим ближе,
Там, где сегодня рушатся кресты,
Я вижу Кандалакшский монастырь
И колокол, гудящий мерно, слышу.
Оживает перед взором поэта старина:
Выходит в кандалах Иван Неронов,
Двуперстье гордо к небесам воздев.

В этом мятежном раскольнике видит Колычев дух гордой старой  Руси:

Высок страдалец, проигравший в споре.

Тема памяти, покаяния – одна из  главных в  «кандалакшском  цикле», и  заканчивается  стихотворение   горьким размышлением о том, как беспамятны  и бессердечны стали «потомки»:

Ты не умеешь говорить, пустырь.
Мне не знаком язык листа и ветки,
Я многого о вас не знаю, предки…
Могилы впалые… Забытые кресты…
Шуршат  обёртки и гниют объедки.

Итак, подводя итоги, можно  сказать, что  «кандалакшскиий цикл»   вбирает  в себя основные темы и мотивы лирики  Колычева, но в то же время  имеет   основополагающие образы: ветер,  река, залив,   снег.

Наиболее   ярко раскрыты  все  детали  кандалакшского пейзажа в  самом трогательном стихотворении о Кандалакше,  ставшего  гимном города.  Это стихотворение требует  подробного и  глубокого рассмотрения. В нём сосредоточились все   излюбленные  северные образы,  все излюбленные поэтические приёмы, характерные для лирики   нашего   земляка.  

Образы, слова и звуки в стихотворении «Словно ветер в дремучей душе лесной…»   

В 2005 году вышла книга Н.В.Колычева  «Есть у каждого Русь изначальная». Название сборнику дала строка из стихотворения «Словно ветер в дремучей душе лесной…» (1998 - 2004).Дата, поставленная под стихотворением, говорит о кропотливой работе поэта  по редактированию текста. Первоначальный вариант дополнялся, уточнялся, исправлялся,  пока  «гимн» приобрёл окончательную языковую  форму. Гимн -  жанр торжественный, официальный, но  у Колычева при всех  приметах  гимна получилась задушевная песня. «Мы  с тобою – навек – одно  целое…» –  звучит торжественно, словно клятва верности. И   так нежно, задушевно, лирично: «Кандалакша моя, Кандалакша моя»
«Русь изначальная» – это  главный лирический образ поэзии Колычева.

Николай Колычев, как и все поэты-предшественники XIX и XX века, пишет о Родине. «Родину чтит, как маму», – написала о Колычеве вологодская поэтесса Ольга Фокина  в стихотворении, ставшем предисловием  к книге «Гармония противоречий» (2007).

Большинство стихотворений Колычева   без  традиционного  заглавия, называются по первой строке. В этом  уже проявляется сотворчество поэта с читателем. Автор предоставляет читателю самому  определить «главное»  в стихотворении. На мой взгляд,  стихотворение, названное по первой строке «Словно ветер в дремучей душе лесной…», – это нежное признание в любви  «Руси изначальной». Она  начинается для Колычева с Кандалакши.

Северный городок, где поэт провёл детство, «обласкан» рекой Нивой и холодным Белым морем. Основана Кандалакша в 1526 году святым Феодоритом Кольским, просветителем  лопарей. И хоть об этом  поэт не пишет в стихотворении, но образ основателя Кандалакши непременно всплывает в памяти, когда слышишь название города.

«Русь изначальная» – это только одно имя Родины, но «много разных имён носит Родина». Колычев не называет все имена. Читатель домысливает сам: Россия, Российская Федерация, Русь-матушка, Святая Русь…

«Кандалакша моя, Кандалакша моя»  – звучит  в конце каждой строфы. Образ утонувшей в  снегах Кандалакши – малой родины  поэта – нарисован очень выразительно. Здесь и природа, и история, и древние сказки. Не забыта поэтом даже маленькая Колвица, с которой «море осенью дышит».

Море, сопки, лес,  метель, снег – традиционные  северные пейзажи открываются в стихотворении. «Лёгкой волны поглаживанье», «снег охапками», «сопки, ягодами украшенные» – всё это близко и дорого сердцу северян. «Земля скалистая» дороже поэту самых плодородных земель юга. Ведь это его Родина, Крайний Север – суровый, но родной.

Поэт показывает  Север в разные времена года. Сначала «море осенью дышит», потом «зимою метель… шепчет древнюю сказку страшную». Затем наступает такое короткое на Севере «лето спелое». Весна не упоминается, ведь на Севере она почти и не заметна.
«Солнце зрелое» – любимый образ у северян. Как они ждут солнца полярной ночью! Как радуются,  когда в полярный день оно без устали льёт  свет!

В стихотворении Колычева вчера и завтра, прошлое и будущее неразрывно связаны с настоящим. Образ времени, которое непрерывно «тянется», уходит, связан с Кандалакшей. «Я умру, а она – останется!» - говорит  поэт.
Трудная история страны отразилась в истории родного города:

Сколько раз ты, земля скалистая,
Содрогалась под силой вражьею,
Но смогла  устоять и выстоять,
Кандалакша моя, Кандалакша моя!

Образ Памяти –  основополагающий образ  всего творчества Колычева. «Память держится за вчерашнее», Память связывает поколения, Память даёт стержень  человеческому  «Я».
Стихотворение «Словно ветер в дремучей душе лесной…» рождает образ «Руси изначальной»  через фольклорные мотивы: здесь и «дремучая душа лесная», и «древняя сказка страшная».

Поэт соединяет в образе Кандалакши «Русь изначальную»  с «Русью современной». Его лирический герой – это современник, влюблённый в Кандалакшу, в Север, в Россию, в её историю и природу. Он хранит память о прошлом, «верит в лучшее, глядя в дальнее». Много «пройдено» героем и страной, но впереди – новые дороги…

Поэт через образы  стихотворения выразил то, что есть  в сердце каждого, кто живёт в Кандалакше, кто живёт  на Севере. Когда читаешь поэтические строки, силой воображения оживляешь образы. Возникают ряды ассоциаций, поэтому стихотворение обладает такой силой. Первый «секрет поэтического мастерства», который я открыла для себя: писать о том, что «кровно дорого». Говорить о том, что  близко сердцу каждого. Говорить выразительным  «афористичным»  языком: «Есть у каждого Русь изначальная».
Последняя строфа стихотворения – это  целых  четыре  афоризма, которые завершают образный ряд:

Верю в лучшее, глядя в дальнее,
Кровно дорого то, что пройдено…
Есть у каждого Русь изначальная.
Много разных имён носит  Родина.

Словесный ряд, как и образный, весь подчинён главному: выразить  беспредельную любовь поэта к своему родному городу.
Слово – оболочка мысли, образа. Каждое слово стихотворения является сигналом мысли автора и требует внимания.
Любое стихотворение, являясь текстом художественного стиля, содержит тропы и  стилистические фигуры. Какие тропы и фигуры речи создают неповторимый образ колычевской «Руси изначальной»?
Эпитеты «в дремучей душе», «лёгкой волны», «лето спелое», «солнце зрелое»  – певучие, лёгкие, нежные. Они особенно выразительны, когда соединяются с метафорами: «в дремучей душе лесной», «лёгкой волны поглаживанье».
Природа  изображается через олицетворение и персонификацию: «море дышит», «метель  шепчет древнюю сказку страшную». Обращение «земля скалистая» тоже выступает в роли олицетворения, подчёркивает трепетное отношение поэта к родной Кандалакше.
Традиционный для  художественных текстов троп – сравнение. «Словно ветер…», «словно лёгкой волны…», «как бабка…» – каждое сравнение представляет собой сложное соединение с метафорой,  эпитетом, олицетворением. Тропы Колычева, видимо, обладают такой силой потому, что они взаимодействуют, дополняют  друг друга.
Фигуры речи, использованные поэтом, – это  анафора, эпифора, инверсия, риторическое обращение.
Анафора (единоначатие) придаёт музыкальность первой строфе:

Словно ветер в дремучей душе лесной,
Словно лёгкой волны поглаживанье

Эпифора ( одинаковое окончание строф)  создаёт песенный эффект, повторяет, как заклинание, ключевые слова стихотворения:

Кандалакша моя, Кандалакша моя

Инверсия «Кандалакша моя» подчёркивает, как дорого сердцу поэта слово «Кандалакша». «Земля скалистая», «сила вражья», «Русь изначальная» - это неполный перечень употребления инверсии.  Инверсия подчёркивает художественное  определение, делает его  ещё более весомым.
Колычев использует богатые возможности синонимов и антонимов. Это зрелое и спелое, грезится и помнится, устоять и выстоять; зима – лето, завтра – вчера, грустное – ласковое, умру – останется.
Поэт   употребляет в стихотворении окказионализм: «шелестно» звучит название  города.

Если посмотреть на стихотворение с точки зрения грамматики, то увидим следующее. Наиболее  частотная  часть речи в стихотворении: имя  существительное: 39 раз употребляется эта часть  речи, а вдобавок ещё есть субстантивированные имена прилагательные: грустное, ласковое, вчерашнее, лучшее, дальнее. «Субстантивируя»  прилагательные, придавая признаку значение предмета, поэт  таким образом подчёркивает роль  указанных слов. 13 прилагательных, 17 глаголов – это не   математические расчёты, а информация для доказательства, что  «существительное», «существующее»,  «сущее»,  в стихотворении наиболее значимо,  разворачивает картину  «Руси изначальной». Важную роль играет местоимение «мы»: употребление местоимения ( «мы с тобою – навек – одно целое») подчёркивает неразрывную связь  лирического героя-поэта с городом.
Синтаксис стихотворения построен на частых повторах, что характерно для песенных текстов. Это делает стихотворение очень  музыкальным, лёгким.

Рифмы  стихотворения - это весьма характерные для Колычева «составные» рифмы. Они заставляют слова звучать особенно весомо, значимо. Например: душе лесной – шелестно,  бабка мне – охапками, глядя в дальнее – изначальная. Дактилические рифмы придают  строке напевность, неторопливость. Поэт использует и  «внутреннюю» рифму: «лето спелое,  солнце зрелое».
Стихотворение написано анапестом, и хотя  концовки строк  выбиваются из «правильного»  размера,  это  однако не мешает  плавности, мелодичности, «песенности» стихотворения.

Слово служит поэту точно и верно. Колычев достиг высокого мастерства в поэзии. Он использует богатейшие возможности лексики, художественно-выразительных средств, техники стихосложения.   Его поэзия близка музыке, как и всякая настоящая поэзия. Стихотворение должно быть образцом гармонии, лёгкости.  Как этого достигает поэт Колычев?
Словно лёгкой волны поглаживанье…
В строке соединение аллитерации (л, в, н) и ассонанса (о, а). Таких строк ( с аллитерацией и ассонансом одновременно) в стихотворении много. Но этим не исчерпывается «тайна» благозвучия. Простое «статистическое» сопоставление гласных и согласных в строфе показывает, что количество согласных не намного превосходит  количество  гласных. Например,  в первой строфе 44 гласных и  66 согласных, в четвёртой строфе: 44:48;  в седьмой – 42:58.
В окончаниях слов преобладают открытые слоги (на гласные), поэтому стихотворение «нежно», «шелестно», поётся, а не просто читается. В первой строфе 9 слогов открытых и 5 закрытых; во второй – на 15 открытых слогов – только  1 закрытый; в третьей строфе соотношение снова 12:4, в 4-й – 15:1, в 5-й – 10:5, в 6-й – 14:1, в 7-й – 13:5. Конечно,  такие  расчёты  как будто  напоминают счёт спортивных матчей, но  на самом деле  они дают представление о  благозвучности  стихотворения,  раскрывают  «секрет» такой благозвучности.
Согласные в стихотворении редко-редко «скапливаются» в группы по   три звука: в  семи строфах можно насчитать только  пять таких случаев (непроизносимые согласные, которые не   звучат, не учитываются). Только одно  сочетание из  4 согласных
( «ветер в дремучей…»).  Таким образом, стихотворение Колычева необыкновенно благозвучно.

Колычев поёт песни на свои стихи. Звуки его песен мелодичны, гармоничны. Он в совершенстве владеет  тайной благозвучия.

«Кандалакшский цикл» занимает значительное место в лирике Колычева,  которая  отражает  самые главные  темы и  мотивы современной русской поэзии.

Гимн Кандалакши, созданный Н.В.Колычевым, показывает, что «секреты поэзии» существуют  на трёх уровнях: образном, словесном и звуковом. «Русь изначальная» открывается в образном ряду.  В словесном ряду разворачивается  богатство художественно-выразительных средств, а в звуковом ряду особенно важно звучание гласных.  «Гармонией противоречий» можно называть не только Россию, но и саму поэзию.

«Русь изначальная» всегда была украшена храмами.  Слово «храм» часто употребляется и в переносном, метафорическом смысле. Этим словом  можно обозначить и нечто чистое, светлое, возвышенное. Это может быть «храм  души», «храм природы» и, конечно же,  «храм поэзии». Стихотворение Колычева, посвящённые Кандалакше, как и другие  его стихи,   как раз такой же  своеобразный храм: чистый, светлый, лёгкий, возвышенный.